Когда мне говорят о завтрашнем дне, я всегда задумываюсь о том, каким оно будет - завтрашнее дно?
Моё сегодняшнее дно - и это официально - In the Flesh. Я понимаю, что вляпалась, даже не в тот момент, когда я начинаю искать артики и интервьюшечки, и даже не в тот, когда я всеми правдами и неправдами выкраиваю по десять-пятнадцать минут на перевод ещё трёх реплик из субтитров. Окончательно и бесповоротно я вляпываюсь в тот момент, когда в голову сами собой приходят они. Персонажи. Некоторых удаётся выгнать и сделать вид, что ничего не было, а единственным способом борьбы с некоторыми является запись. Кривая, косая, любая, - но запись.
Эта посвящается участнику нашего весёлого тройничка
sinnerman. С пожеланиями дальнейшего вдохновения и артерствования.
Название: Привет, Саймон
Канон: In the Flesh | "Во плоти"
Автор: AmnezynaРазмер: драббл
Пейринг/Персонажи: Саймон/Киран
Категория: джен, слэш подразумевается
Жанр: поток сознания, флафф
Рейтинг: G
Дисклеймер: всё не моё, все не мои, ничего не извлекаю, прочь из моей головы
читать дальше
- Привет, Саймон.
Он произносил это каждое утро, с того самого момента, как ему впервые поднесли зеркало там, в Норфолке. «Это ты, - сказал ему человек в белом халате. – Поздоровайся с собой. Скажи – «Привет, Саймон»». Тогда имя было единственным, что связывало его с реальностью, и он цеплялся за него, как за единственную нить, в надежде, что она вытащит за собой хоть что-нибудь ещё.
- Привет, Саймон.
Он хотел узнать себя, но не мог вспомнить ни белых глаз, ни разошедшихся звёздами зрачков, ни бледной кожи с синими прожилками вен. Это было не его лицо. Не его руки с грязными лунками ногтей. Он должен был помнить, что выглядел иначе, но картинка не давалась, он только точно знал, что в зеркале – не он. Он умер, это было единственное, что он помнил. Смерть – и своё имя. И он твердил, как заведённый, вглядываясь в отражение в стекле, пытаясь поверить в то, что увиденное - реально:
- Привет, Саймон.
Прошло много времени и теперь, глядя самому себе в глаза, цвет которых истлел в могиле вместе с его прошлой никчёмной жизнью, он улыбался. Всё оказалось таким простым и понятным - он не человек, и больше никогда им не будет. Он - тот, кто он есть, страх и стыд за дела своей прошлой жизни перековались в гордость и веру. Вот только губы шевелились, повторяя по привычке:
- Привет, Саймон.
Когда-то давно, в другой жизни, он прочёл в книге о том, что древние верили – пока имя человека произносят, он бессмертен. Его бессмертие заворачивалось вокруг него в тугую петлю, и удушило бы его, если бы ему всё ещё требовался воздух, но ему требовалось только то, ради чего стоит существовать. Его миссия. Его призвание. Абстракции, которыми он дышал, не расправляя лёгких, вдруг сгустившиеся и обретшие хрупкую и ненадёжную плоть, которую он мог ощутить под своими руками. Он смотрел на воплощение смысла своей жизни и ему было страшно от того, насколько позабыто живым он себя чувствовал.
- Привет, Саймон.
Сегодня он слышит эти слова, произнесённые не своим, хрипловатым спросонья голосом. Сквозь незадёрнутые шторы в закрытые глаза бьёт солнце, подсвечивая темноту рыжим, и он улыбается.
Если твоё имя произносят - ты бессмертен.
Теперь всё правильно.
Они оба бессмертны.