Одна ассоциация, и понеслось. А потом принесло за собой ещё и какое-то подобие приквела, сбивчивого, путаного, но всё равно мне близкого.
И его опять неприлично много по моим меркам. Да ещё и не вычитано нормально, блохи прыгают по тексту почти табунами.
Названия я категорически не умею придумывать, если у кого-то возникнут идеи - приму с благодарностью.
Название: <Без названия>
Автор: Amnezyna
Фэндом: Sherlock BBC и не открывать, если хотите сюрпризаVampire: The Masquerade
Персонажи: Майкрофт, Шерлок, НП х2
Категория: кроссовер, джен, немного ангста
Рейтинг и предупреждения: PG-13
Дисклеймер: всё придумано не мною и до меня, а клавиатура и монитор у меня токсичные, как те краски у советских мультипликаторов.
От автора: приведите экзорциста, пожалуйста.
читать дальше
необходимые пояснения для тех, кому некоторые слова в тексте покажутся непонятными
Мир Vampire: The Masquerade (в случае этого кроссовера - версии Bloodlines) представляет собой, как несложно догадаться, мир, населённый вампирами, соблюдающими свод правил, именуемый Маскарадом. В мире действуют (формально) три группировки: более организованная Камарилья, соответствущие собственному названию Анархи и не признающий почти никаких законов Шабаш.
В Камарилью входит семь кланов. Нас интересуют два.
Вентру (Ventrue), "голубая кровь", местная аристократия, элита, правители Камарильи. Политики, при жизни и после неё.
Малкавиан (Malkavian), "психи". Клан безумцев, невероятно сильных, но совершенно непредсказуемых. Каждый Малкавиан безумен по-своему. И в этом их прелесть.
...Тук...
...Тук-тук-тук...
...Тук...
...Тук.
Ритм был оборван резким хлопком, столешница отозвалась звоном. Мужчина за столом стянул барабанившие пальцы в кулак, задумчивым жестом поднёс его ко рту, словно хотел прикусить костяшку, но передумал. Глаза его скользили по строкам на мониторе, указательный палец руки, не отрываясь, прокручивали колёсико мышки. В какой то-момент бровь мужчины поднялась вверх, затем глаза хищно сощурились, на мгновение их будто бы залила тьма. Губы обрисовали презрительную складку, верхняя чуть подёрнулась, словно в оскале. Мужчина едва заметно дёрнул подбородком, глядя на монитор сверху вниз.
...Тук-тук-тук.
Дверь бесшумно открылась, в кабинет вошла девушка с папкой в руке.
- Мистер Холмс, я собрала информацию.
Вопросительный взгляд.
- Интересующие вас здания — в таблице на верхнем листе, телефоны там же. Мне не удалось установить владельцев трёх из них. Настоящих владельцев.
- Спасибо, Антея. На сегодня вы свободны.
Ответный вопросительный взгляд.
- Три выходных часа. Считайте это премией за хорошую работу.
- Благодарю, сэр, - девушка положила папку на стол, подвинув её так, чтобы она легла идеально параллельно кромке стола. Скользнула глазами по сжатому кулаку шефа. Мужчина чуть улыбнулся, девушка ответила едва заметным кивком и выскользнула из кабинета.
Тонкие пальцы порхнули к папке, открывая и одновременно разворачивая к себе. Ресницы дрогнули, повторяя движение затвора фотоаппарата, фиксируя колонки букв и цифр.
Правая рука переместилась, обхватывая корпус мобильного телефона. Майкрофт не глядя пробежался по клавишам.
...Тук. Тук-тук-тук-тук...
Туууу.
- Я прошу о встрече. Узнали. Слышу. Да, я прошу официальной аудиенции. Сорок минут. Даже я не настолько всесилен, - короткий сухой смешок.
...Ту... Ту... Ту...
Майкрофт Холмс вышел из автомобиля, цепким взглядом охватил ангар. Разумеется, темно, но какая в том для него беда? В полумраке глаза его вновь показались совершенно чёрными, пока он привычно определял потенциально опасные точки, где он сам разместил бы снайперов. Впрочем, от своего собеседника он не ожидал никаких действий, которые мог бы совершить сам. Он не хотел признаваться себе, но грядущая встреча его... беспокоила. Даже, можно сказать, нервировала.
Тук. Тук. Тук.
Громкое эхо от соприкосновения металлического наконечника зонта с бетонным полом прокатилось по стенам, вернулось и замерло. И в этот момент вспыхнул яркий свет. Майкрофт медленно моргнул, давая зрачкам время сузиться, - чего-то подобного он ожидал. Когда он открыл глаза, они сфокусировались на фигуре, стоявшей точно напротив. Мужчина, значительно ниже его ростом, в костюме-тройке и с зонтом. Правда, костюм был клетчатым, жилет под ним пестрел полосами всех цветов радуги, а на зонте, даже в сложенном виде, угадывался рисунок в виде горошка. Розового.
Майкрофт оттянул левый уголок губы. Вышло нечто среднее между улыбкой и гримасой.
- Всё, как вы любите, - широко улыбнулся в ответ его собеседник, обводя зонтом помещение. - Мы старались. Видите, я даже приоделся.
Если бы Холмс не был так напряжён, он мог бы закатить глаза, но он предпочёл чуть вздёрнуть подбородок своим фирменным движением, и в его взгляде, устремлённом на мужчину, мешалось превосходство, недоумение и подозрительность.
- К делу, - коротко бросил он. - Шиан, я вынужден просить вас урезонить вашего юного подопечного.
- Урезонить? - оскалился тот, кого назвали Шианом. - Урезонить? - громкий смех раскатился по ангару и вдруг резко оборвался. - С чего бы вдруг?
- С того, что ваш... - Холмс сделал маленькую, но весьма выразительную паузу, - юноша перешёл границу разумного, - Холмс осёкся, а Шиан захохотал, запрокидывая голову, размахивая своим нелепым зонтом.
- Разумного? Как вы точны!
Майкрофт выпрямился, сжимая пальцы на ручке зонта, глаза его стремительно темнели. Он сделал несколько шагов к Шиану, навис над ним и тихо, но чётко, проговаривая каждое слово, разделяя их точками, проговорил:
- Ваш. Мальчишка. Угрожает. Моей. Семье.
Шиан приоткрыл один глаз, уставившись им на Холмса. Потом подался вперёд, так, что едва не коснулся длинного носа Майкрофта своим. Майкрофт сумел подавить в себе рефлекторное желание отшатнуться. По краю сознания мазнула мысль, что со стороны сейчас они выглядят так, словно каждый смотрит в обезумевшее зеркало.
- А то что? - прошипел Шиан.
Майкрофт распрямился.
- Иначе мне придётся решить проблему самостоятельно. Я не хочу войны, Шиан.
- Тшшшш! - Шиан замер, поднимая палец с длинным ногтем, блестящим от тёмно-синего лака. - Слышишь? Звёзды говорят. Они говорят... Говорят... Говорят, что я не обязан слушать тебя, чёртов Вентру! - последние слова он выкрикнул ему в лицо. В глазах Шиана отражались лампы, казавшиеся огнями безумия.
- Мы согласны мириться с вашим малкавианским безумием, но Мориати перешёл черту, - отчеканил Майкрофт. По его лицу пробежала рябь, нос наморщился, и гримаса вышла бы смешной, если бы приподнявшаяся верхняя губа не обнажила белоснежные клыки.
- Малкавианское? - Шиан крутанулся на месте. - Нееет, дорогой мой Вентру, мальчик был безумен, он был прекрасно безумен ещё до нас. Он слышал глас Каина с рождения. Гилмор плакал от счастья, когда нашёл его. Он плакал и кусал, говорил он мне. Джимми — наше сокровище, наш бриллиант, наша милая крошка. Учти это, Вентру, - на последних словах голос старейшины Малкавиан опустился, а в глазах, смотревших, не моргая, на старейшину Вентру, не было ни следа ненормальности.
- Гилмор? - переспросил Майкрофт. - Так его обратил Гилмор. Это многое объясняет. Но мы говорили о том, чтобы запретить Гилмору обращение ещё сорок лет назад.
- Звёзды, дорогой Вентру, - продемонстрировал оскал всей челюсти малкавиан. - Звёзды говорят, что мы не обязаны подчиняться вам. Вы можете говорить всё, что придёт в ваши великие умы, - Шиан перехватил зонт и быстрым движением коснулся лба Майкрофта, - а мы можем посмеяться над этим. Кстати, слышишь? - он поднёс зонт к уху и забавным жестом наклонил голову, словно прислушиваясь. - Он жалуется. Говорит, что ты уделяешь его брату слишком мало внимания. Просит, чтобы мы взяли его к себе. Обещает, что им не будет скучно вдвоём.
Шиан выбросил вперёд длинную руку и схватился за зонт Майкрофта чуть ниже рукояти. Майкрофт резко вывернул кисть и отпрыгнул в сторону. Замер, удерживая зонт в балансе, припав к полу, сгорбив плечи, пальцы свободной руки застыли когтями, морщины на лбу сошлись к переносице, белки глаз утонули в черноте, кожа побледнела и покрылась синеватыми прожилками, губы разошлись в оскале.
...Тук... Тук.. Тук...
Шиан смотрел на Майкрофта странным застывшим взглядом, по-птичьи повернув голову, отстукивая ритм острием зонта.
- Показываешь зубки, дорогой Вентру? Вижу, вижу, хорошие зубки. Получше моих. Дашь номерок твоего стоматолога? - Шиан ощерил собственные желтоватые клыки и сделал шаг к Холмсу, на лице которого гасли синеватые тени. Тот уже распрямился, почти незаметным автоматическим движением одёрнул пиджак, и поправил галстук. Глаза его вновь просветлели, превратились в два льдистых островка. Безупречный политик, не зверь, стоявший на его месте несколько секунд назад.
Шиан подошёл вплотную, Майкрофт моргнул, пытаясь прогнать ощущение, что Малкавиан сейчас возьмёт его за пуговицу пиджака.
- А ты не думал, что я тоже могу поставить условие? Чтобы твой проклятый братец перестал ставить нам палки в колёса? Он же тоже заноза в заднице, и в твоей тоже, правительство всея нашей страны, дорогое ты моё?
Майкрофт молчал, выжидая продолжения.
Тук. Тук. Тук.
- Давай оставим детям их игрушки, - вдруг мягко произнёс Шиан.
- Твой, - Майкрофт выделил интонацией слово, - ребёнок играет в чужой песочнице. Не можешь держать его на привязи — это придётся сделать мне. И учти, Шиан, я не угрожаю. Я ставлю тебя в известность. Считай это проявлением уважения к твоему клану.
Шиан долго, не мигая, изучал глаза Майкрофта. Потом улыбнулся и развернулся на каблуках. Он уходил, размахивая своим белым в горошек зонтом. Когда между ними было добрых два десятка ярдов, он бросил за спину:
- Ты пришёл ко мне сам. Я оценил. И из уважения к твоему клану, Вентру, я скажу тебе, раз ты ещё не заметил: большая игра началась. Или участвуй, или не лезь.
Тук. Тук-тук-тук. Тук.
Игра.
Что ж, он тоже умеет играть.
Но ещё больше он любит составлять правила к чужим играм.
...Тук-тук-тук...
...Тук...
...Тук.
Ритм был оборван резким хлопком, столешница отозвалась звоном. Мужчина за столом стянул барабанившие пальцы в кулак, задумчивым жестом поднёс его ко рту, словно хотел прикусить костяшку, но передумал. Глаза его скользили по строкам на мониторе, указательный палец руки, не отрываясь, прокручивали колёсико мышки. В какой то-момент бровь мужчины поднялась вверх, затем глаза хищно сощурились, на мгновение их будто бы залила тьма. Губы обрисовали презрительную складку, верхняя чуть подёрнулась, словно в оскале. Мужчина едва заметно дёрнул подбородком, глядя на монитор сверху вниз.
...Тук-тук-тук.
Дверь бесшумно открылась, в кабинет вошла девушка с папкой в руке.
- Мистер Холмс, я собрала информацию.
Вопросительный взгляд.
- Интересующие вас здания — в таблице на верхнем листе, телефоны там же. Мне не удалось установить владельцев трёх из них. Настоящих владельцев.
- Спасибо, Антея. На сегодня вы свободны.
Ответный вопросительный взгляд.
- Три выходных часа. Считайте это премией за хорошую работу.
- Благодарю, сэр, - девушка положила папку на стол, подвинув её так, чтобы она легла идеально параллельно кромке стола. Скользнула глазами по сжатому кулаку шефа. Мужчина чуть улыбнулся, девушка ответила едва заметным кивком и выскользнула из кабинета.
Тонкие пальцы порхнули к папке, открывая и одновременно разворачивая к себе. Ресницы дрогнули, повторяя движение затвора фотоаппарата, фиксируя колонки букв и цифр.
Правая рука переместилась, обхватывая корпус мобильного телефона. Майкрофт не глядя пробежался по клавишам.
...Тук. Тук-тук-тук-тук...
Туууу.
- Я прошу о встрече. Узнали. Слышу. Да, я прошу официальной аудиенции. Сорок минут. Даже я не настолько всесилен, - короткий сухой смешок.
...Ту... Ту... Ту...
Майкрофт Холмс вышел из автомобиля, цепким взглядом охватил ангар. Разумеется, темно, но какая в том для него беда? В полумраке глаза его вновь показались совершенно чёрными, пока он привычно определял потенциально опасные точки, где он сам разместил бы снайперов. Впрочем, от своего собеседника он не ожидал никаких действий, которые мог бы совершить сам. Он не хотел признаваться себе, но грядущая встреча его... беспокоила. Даже, можно сказать, нервировала.
Тук. Тук. Тук.
Громкое эхо от соприкосновения металлического наконечника зонта с бетонным полом прокатилось по стенам, вернулось и замерло. И в этот момент вспыхнул яркий свет. Майкрофт медленно моргнул, давая зрачкам время сузиться, - чего-то подобного он ожидал. Когда он открыл глаза, они сфокусировались на фигуре, стоявшей точно напротив. Мужчина, значительно ниже его ростом, в костюме-тройке и с зонтом. Правда, костюм был клетчатым, жилет под ним пестрел полосами всех цветов радуги, а на зонте, даже в сложенном виде, угадывался рисунок в виде горошка. Розового.
Майкрофт оттянул левый уголок губы. Вышло нечто среднее между улыбкой и гримасой.
- Всё, как вы любите, - широко улыбнулся в ответ его собеседник, обводя зонтом помещение. - Мы старались. Видите, я даже приоделся.
Если бы Холмс не был так напряжён, он мог бы закатить глаза, но он предпочёл чуть вздёрнуть подбородок своим фирменным движением, и в его взгляде, устремлённом на мужчину, мешалось превосходство, недоумение и подозрительность.
- К делу, - коротко бросил он. - Шиан, я вынужден просить вас урезонить вашего юного подопечного.
- Урезонить? - оскалился тот, кого назвали Шианом. - Урезонить? - громкий смех раскатился по ангару и вдруг резко оборвался. - С чего бы вдруг?
- С того, что ваш... - Холмс сделал маленькую, но весьма выразительную паузу, - юноша перешёл границу разумного, - Холмс осёкся, а Шиан захохотал, запрокидывая голову, размахивая своим нелепым зонтом.
- Разумного? Как вы точны!
Майкрофт выпрямился, сжимая пальцы на ручке зонта, глаза его стремительно темнели. Он сделал несколько шагов к Шиану, навис над ним и тихо, но чётко, проговаривая каждое слово, разделяя их точками, проговорил:
- Ваш. Мальчишка. Угрожает. Моей. Семье.
Шиан приоткрыл один глаз, уставившись им на Холмса. Потом подался вперёд, так, что едва не коснулся длинного носа Майкрофта своим. Майкрофт сумел подавить в себе рефлекторное желание отшатнуться. По краю сознания мазнула мысль, что со стороны сейчас они выглядят так, словно каждый смотрит в обезумевшее зеркало.
- А то что? - прошипел Шиан.
Майкрофт распрямился.
- Иначе мне придётся решить проблему самостоятельно. Я не хочу войны, Шиан.
- Тшшшш! - Шиан замер, поднимая палец с длинным ногтем, блестящим от тёмно-синего лака. - Слышишь? Звёзды говорят. Они говорят... Говорят... Говорят, что я не обязан слушать тебя, чёртов Вентру! - последние слова он выкрикнул ему в лицо. В глазах Шиана отражались лампы, казавшиеся огнями безумия.
- Мы согласны мириться с вашим малкавианским безумием, но Мориати перешёл черту, - отчеканил Майкрофт. По его лицу пробежала рябь, нос наморщился, и гримаса вышла бы смешной, если бы приподнявшаяся верхняя губа не обнажила белоснежные клыки.
- Малкавианское? - Шиан крутанулся на месте. - Нееет, дорогой мой Вентру, мальчик был безумен, он был прекрасно безумен ещё до нас. Он слышал глас Каина с рождения. Гилмор плакал от счастья, когда нашёл его. Он плакал и кусал, говорил он мне. Джимми — наше сокровище, наш бриллиант, наша милая крошка. Учти это, Вентру, - на последних словах голос старейшины Малкавиан опустился, а в глазах, смотревших, не моргая, на старейшину Вентру, не было ни следа ненормальности.
- Гилмор? - переспросил Майкрофт. - Так его обратил Гилмор. Это многое объясняет. Но мы говорили о том, чтобы запретить Гилмору обращение ещё сорок лет назад.
- Звёзды, дорогой Вентру, - продемонстрировал оскал всей челюсти малкавиан. - Звёзды говорят, что мы не обязаны подчиняться вам. Вы можете говорить всё, что придёт в ваши великие умы, - Шиан перехватил зонт и быстрым движением коснулся лба Майкрофта, - а мы можем посмеяться над этим. Кстати, слышишь? - он поднёс зонт к уху и забавным жестом наклонил голову, словно прислушиваясь. - Он жалуется. Говорит, что ты уделяешь его брату слишком мало внимания. Просит, чтобы мы взяли его к себе. Обещает, что им не будет скучно вдвоём.
Шиан выбросил вперёд длинную руку и схватился за зонт Майкрофта чуть ниже рукояти. Майкрофт резко вывернул кисть и отпрыгнул в сторону. Замер, удерживая зонт в балансе, припав к полу, сгорбив плечи, пальцы свободной руки застыли когтями, морщины на лбу сошлись к переносице, белки глаз утонули в черноте, кожа побледнела и покрылась синеватыми прожилками, губы разошлись в оскале.
...Тук... Тук.. Тук...
Шиан смотрел на Майкрофта странным застывшим взглядом, по-птичьи повернув голову, отстукивая ритм острием зонта.
- Показываешь зубки, дорогой Вентру? Вижу, вижу, хорошие зубки. Получше моих. Дашь номерок твоего стоматолога? - Шиан ощерил собственные желтоватые клыки и сделал шаг к Холмсу, на лице которого гасли синеватые тени. Тот уже распрямился, почти незаметным автоматическим движением одёрнул пиджак, и поправил галстук. Глаза его вновь просветлели, превратились в два льдистых островка. Безупречный политик, не зверь, стоявший на его месте несколько секунд назад.
Шиан подошёл вплотную, Майкрофт моргнул, пытаясь прогнать ощущение, что Малкавиан сейчас возьмёт его за пуговицу пиджака.
- А ты не думал, что я тоже могу поставить условие? Чтобы твой проклятый братец перестал ставить нам палки в колёса? Он же тоже заноза в заднице, и в твоей тоже, правительство всея нашей страны, дорогое ты моё?
Майкрофт молчал, выжидая продолжения.
Тук. Тук. Тук.
- Давай оставим детям их игрушки, - вдруг мягко произнёс Шиан.
- Твой, - Майкрофт выделил интонацией слово, - ребёнок играет в чужой песочнице. Не можешь держать его на привязи — это придётся сделать мне. И учти, Шиан, я не угрожаю. Я ставлю тебя в известность. Считай это проявлением уважения к твоему клану.
Шиан долго, не мигая, изучал глаза Майкрофта. Потом улыбнулся и развернулся на каблуках. Он уходил, размахивая своим белым в горошек зонтом. Когда между ними было добрых два десятка ярдов, он бросил за спину:
- Ты пришёл ко мне сам. Я оценил. И из уважения к твоему клану, Вентру, я скажу тебе, раз ты ещё не заметил: большая игра началась. Или участвуй, или не лезь.
Тук. Тук-тук-тук. Тук.
Игра.
Что ж, он тоже умеет играть.
Но ещё больше он любит составлять правила к чужим играм.
Ещё? Внезапный приквел
Начало
Шерлок позорил клан. Он вёл себя так, словно ни за что не отвечал. Так оно и было, но честь клана накладывала обязательства. И Майкрофт прекрасно понимал, что его брат ещё жив только потому, что клан нуждается в нём самом. А гениальными мозгами Шерлока клан спокойно бы пожертвовал, потому что тот факт, что Шерлок пока успешно избегал нарушения Маскарада объяснялся лишь феноменальной везучестью младшего брата и каким-то звериным инстинктом, который заставлял его скрываться прежде, чем ситуация становилась необратимой.
Но нельзя было не признать: вместе с относительной неуязвимостью, которая могла бы даровать Майкрофту чуть больше спокойных минут, обращённый Шерлок приобрёл дополнительные способности, применение которых сильно расширяло круг возможностей для попадания в неприятности. Ничего не изменилось. Младший брат, как и прежде, игнорировал правила, игнорировал опасность, игнорировал элементарное благоразумие и признавал только собственный интерес. Завёл дружбу с человеком – доктором, между прочим. Майкрофта отменно забавляло, когда новый друг его брата говорил, что тот похож на вампира: Майкрофту было интересно, когда именно Шерлок продемонстрирует своему доктору, насколько близок он к истине.
"Бегает, как укушенный Малкавиан Гангрел", - как-то чересчур образно выразился не склонный обычно к поэтике старейшина Карделл. Майкрофт тогда только и смог, что склонить голову в молчаливом извинении. Это уже вошло у него в привычку – постоянно быть готовым к извинениям за младшего брата перед Старшими.
Но Майкрофт не жаловался.
Потому что он очень хорошо помнил, почему оказался на своём месте. Мальчишка по здешним меркам, ему бы быть на побегушках – а он занимал не последнее место в Совете и уже получил статус старейшины. На него косо смотрели. Но Майкрофт ещё в прежней жизни научился выпрямлять косые взгляды. Когда двое из тех, чьё косоглазие оказалось неизлечимым, случайно попали в разборки между Анархами и Шабашем, один из старейшин на заседании Совета молча поднял бровь, глядя на Майкрофта. Тот спокойно вернул взгляд, слегка кивнув. Старейшина только усмехнулся в ответ, и Майкрофт понял, что был принят и оценён окончательно.
***
Его обратил Вольфганг.
Старейшина, ученик самого Макиавелли. Политик до мозга костей и последней капли крови, на чьих глазах и чьими руками творилась современная история такой, как её видел Майкрофт.
Он погиб, казалось, почти случайно. Почти по глупости. Пятисотлетний вампир оказался на пути стайки Анархов.
Майкрофт исчез на месяц, едва испросив разрешения на отлучку у Карделла.
Три группировки Анархов, таинственным образом потерявшие своих лидеров, покинули Лондон и не появлялись на его территории еще двадцать лет после этого.
***
Когда в его кабинет, тогда ещё – официально – скромного секретаря одного из департаментов министерства внутренних дел зашёл немолодой мужчина с осанкой особы королевской крови, Майкрофт не удивился. И даже его рассказу, спокойному и обстоятельному, он отчего-то поверил сразу, хотя его можно было назвать последним из людей, которые верили в сказки о фэйри, оборотнях и вампирах. Он внимательно выслушал Вольфганга, сложив, по привычке, руки в молитвенном жесте, и по окончании его монолога задал всего один вопрос. "Почему мне должно быть это интересно?".
Вольфганг тогда спокойно смерил его взглядом, и Майкрофт, пожалуй, впервые в жизни почувствовал, что ощущают другие люди в его собственном присутствии. Взгляд Вольфганга проходил сквозь него, считывая абсолютно всё, все мысли, все привычки, все страхи. Старый политик знал его едва ли не лучше, чем он сам. Он наблюдал за ним в течение трёх месяцев – так он сказал. И потому на вопрос Майкрофта он, чуть улыбнувшись, ответил: "По двум причинам" - и назвал эти причины. Майкрофт молчал несколько долгих минут. Потом открыл глаза и произнёс единственное слово: "Когда?".
Вольфганг ждал его. Он не предлагал ему выпить, хотя Майкрофт, наверное, согласился бы. Вольфганг молча кивнул ему в сторону дивана. Майкрофт распустил узел галстука, расстегнул воротник, достал из кармана платок и пристроил его у шеи, после чего вопросительно посмотрел на старшего. Тот улыбнулся.
- Боюсь, мальчик, тебе придётся раздеться.
- Ритуал включает в себя какие-то процедуры, помимо стандартного, - Майкрофт чуть замялся, - укуса?
Вольфганг издал резкий сухой смешок.
- Нет, мальчик, никаких процедур не будет. Но мне жаль будет испачкать твою сорочку. К тому же я не знаю, как ты перенесёшь первый этап.
Майкрофт аккуратно снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Снял с пуговицы часовую цепочку, вынул из кармашка брегет, покачал его на ладони, открыл. Машинально заметил время: десять минут двенадцатого. Положил луковицу на столик и принялся расстёгивать жилет. Вольфганг смотрел мимо него, в окно, на губах его блуждала рассеянная улыбка.
Майкрофт автоматически вынул запонки из манжет, положил их рядом с часами и взялся за пуговицу сорочки. Ему было неуютно. Молчание угнетало, а взгляд Вольфганга, сразу раздевший его догола и даже дальше, снявший кожу, мышцы и обнаживший самое сердце, причинял почти физическую боль.
- Чувствую себя, как девственница у Казановы, - произнёс Майкрофт, борясь со ставшими удивительно тугими петлями сорочки, и внутренне морщась от того, как неестественно прозвучала эта фраза.
- Я слишком стар для Казановы, а ты совсем не похож на девственницу, - ответил Вольфганг, поворачивая голову к нему.
- Сколько их было? – Майкрофт сбросил рубашку и стоял, выпрямившись. Холод уже покрыл его плечи мурашками, и он был благодарен тому, что не мог определить, только ли температура воздуха являлась причиной их возникновения.
- Кого? – Вольфганг скользил по нему странным взглядом.
- Тех, кого вы, - ему всё ещё с трудом давалось это слово, - обратили.
- Если ты волнуешься о моём опыте, то их было достаточно.
- Мне хочется знать длину очереди, в которую я встал.
- О, - рассеянно произнёс Вольфганг, - тщеславие. Тщеславие – хорошее качество, я видел его в тебе. И страх. Это хорошо, что ты боишься, это значит, что ты благоразумен в достаточной степени.
Вольфганг втянул носом воздух и шагнул к нему, слишком стремительно для человека его возраста. Майкрофт даже не успел определить, что именно показалось ему наиболее страшным – скорость, слившееся воедино движение, угольно-чёрные слившиеся с белками зрачки или же клыки, видневшиеся между неестественно покрасневших губ.
Вольфганг толкнул его на диван, грубо схватив за плечо, заламывая голову. Майкрофт вцепился руками в обивку дивана, в голове пугающе билось жалкое "Быстрее! Быстрее! Быстрее!". Вольфганг замер. Напрягся, одновременно чуть ослабляя хватку, и изменившимся хриплым голосом произнёс:
- Расслабься. Я… буду осторожен.
Он закрыл глаза, и в тот миг, когда клыки прорвали артерию на его шее, и из раны хлынула потоком его прежняя жизнь, он был совершенно спокоен.
***
Шерлок, к которому он пришёл через год, сказал: "Это невозможно". Когда он ухмыльнулся и предложил проверить – в качестве эксперимента, брат взглянул на него очень странно. Но почему-то кивнул.
Двое суток он не двигался, держа на руках тело брата. Убаюкивая его, как в детстве. Прижимая к его губам собственное истерзанное запястье. Сжимая в объятиях, когда Шерлока начинало выламывать в очередной судороге обращения. Прислоняя к себе, к собственному медленно бьющемуся сердцу. Дотрагиваясь губами до спутанных волос и мраморно бледного лба. Отгоняя мысли о том, что любое перерождение может дать сбой. Вспоминая, как младший брат болел в детстве, как он по ночам прокрадывался в спальню, где сидела мама, и щупал ему лоб. Как маленький Шерлок открывал лихорадочно блестящие глаза, встречал его взгляд и улыбался в забытьи. Ощущал всем своим существом костлявое, почти невесомое тело на его руках, то пылающее лихорадочным жаром, то застывающее почти что в окоченении трупа. Он гнал от себя мысли об ошибке. О том, что он ничего не может исправить и – уже - не может ничего контролировать.
Когда на исходе второго дня Шерлок открыл глаза, он почувствовал, что его руки разжимаются, словно все кости расплавились в накатившей волне облегчения.
- С добрым утром, Шерлок, - улыбка брата, широкая, как в детстве, обнажившая клыки, была последним, что он увидел перед тем, как потерял сознание.
***
Он помнил две причины, которые назвал ему Вольфганг тогда, в кабинете.
"Ты сможешь очень долго отвечать за безопасность страны, мальчик. И ты всегда сможешь защитить своего младшего брата".
Но нельзя было не признать: вместе с относительной неуязвимостью, которая могла бы даровать Майкрофту чуть больше спокойных минут, обращённый Шерлок приобрёл дополнительные способности, применение которых сильно расширяло круг возможностей для попадания в неприятности. Ничего не изменилось. Младший брат, как и прежде, игнорировал правила, игнорировал опасность, игнорировал элементарное благоразумие и признавал только собственный интерес. Завёл дружбу с человеком – доктором, между прочим. Майкрофта отменно забавляло, когда новый друг его брата говорил, что тот похож на вампира: Майкрофту было интересно, когда именно Шерлок продемонстрирует своему доктору, насколько близок он к истине.
"Бегает, как укушенный Малкавиан Гангрел", - как-то чересчур образно выразился не склонный обычно к поэтике старейшина Карделл. Майкрофт тогда только и смог, что склонить голову в молчаливом извинении. Это уже вошло у него в привычку – постоянно быть готовым к извинениям за младшего брата перед Старшими.
Но Майкрофт не жаловался.
Потому что он очень хорошо помнил, почему оказался на своём месте. Мальчишка по здешним меркам, ему бы быть на побегушках – а он занимал не последнее место в Совете и уже получил статус старейшины. На него косо смотрели. Но Майкрофт ещё в прежней жизни научился выпрямлять косые взгляды. Когда двое из тех, чьё косоглазие оказалось неизлечимым, случайно попали в разборки между Анархами и Шабашем, один из старейшин на заседании Совета молча поднял бровь, глядя на Майкрофта. Тот спокойно вернул взгляд, слегка кивнув. Старейшина только усмехнулся в ответ, и Майкрофт понял, что был принят и оценён окончательно.
***
Его обратил Вольфганг.
Старейшина, ученик самого Макиавелли. Политик до мозга костей и последней капли крови, на чьих глазах и чьими руками творилась современная история такой, как её видел Майкрофт.
Он погиб, казалось, почти случайно. Почти по глупости. Пятисотлетний вампир оказался на пути стайки Анархов.
Майкрофт исчез на месяц, едва испросив разрешения на отлучку у Карделла.
Три группировки Анархов, таинственным образом потерявшие своих лидеров, покинули Лондон и не появлялись на его территории еще двадцать лет после этого.
***
Когда в его кабинет, тогда ещё – официально – скромного секретаря одного из департаментов министерства внутренних дел зашёл немолодой мужчина с осанкой особы королевской крови, Майкрофт не удивился. И даже его рассказу, спокойному и обстоятельному, он отчего-то поверил сразу, хотя его можно было назвать последним из людей, которые верили в сказки о фэйри, оборотнях и вампирах. Он внимательно выслушал Вольфганга, сложив, по привычке, руки в молитвенном жесте, и по окончании его монолога задал всего один вопрос. "Почему мне должно быть это интересно?".
Вольфганг тогда спокойно смерил его взглядом, и Майкрофт, пожалуй, впервые в жизни почувствовал, что ощущают другие люди в его собственном присутствии. Взгляд Вольфганга проходил сквозь него, считывая абсолютно всё, все мысли, все привычки, все страхи. Старый политик знал его едва ли не лучше, чем он сам. Он наблюдал за ним в течение трёх месяцев – так он сказал. И потому на вопрос Майкрофта он, чуть улыбнувшись, ответил: "По двум причинам" - и назвал эти причины. Майкрофт молчал несколько долгих минут. Потом открыл глаза и произнёс единственное слово: "Когда?".
Вольфганг ждал его. Он не предлагал ему выпить, хотя Майкрофт, наверное, согласился бы. Вольфганг молча кивнул ему в сторону дивана. Майкрофт распустил узел галстука, расстегнул воротник, достал из кармана платок и пристроил его у шеи, после чего вопросительно посмотрел на старшего. Тот улыбнулся.
- Боюсь, мальчик, тебе придётся раздеться.
- Ритуал включает в себя какие-то процедуры, помимо стандартного, - Майкрофт чуть замялся, - укуса?
Вольфганг издал резкий сухой смешок.
- Нет, мальчик, никаких процедур не будет. Но мне жаль будет испачкать твою сорочку. К тому же я не знаю, как ты перенесёшь первый этап.
Майкрофт аккуратно снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Снял с пуговицы часовую цепочку, вынул из кармашка брегет, покачал его на ладони, открыл. Машинально заметил время: десять минут двенадцатого. Положил луковицу на столик и принялся расстёгивать жилет. Вольфганг смотрел мимо него, в окно, на губах его блуждала рассеянная улыбка.
Майкрофт автоматически вынул запонки из манжет, положил их рядом с часами и взялся за пуговицу сорочки. Ему было неуютно. Молчание угнетало, а взгляд Вольфганга, сразу раздевший его догола и даже дальше, снявший кожу, мышцы и обнаживший самое сердце, причинял почти физическую боль.
- Чувствую себя, как девственница у Казановы, - произнёс Майкрофт, борясь со ставшими удивительно тугими петлями сорочки, и внутренне морщась от того, как неестественно прозвучала эта фраза.
- Я слишком стар для Казановы, а ты совсем не похож на девственницу, - ответил Вольфганг, поворачивая голову к нему.
- Сколько их было? – Майкрофт сбросил рубашку и стоял, выпрямившись. Холод уже покрыл его плечи мурашками, и он был благодарен тому, что не мог определить, только ли температура воздуха являлась причиной их возникновения.
- Кого? – Вольфганг скользил по нему странным взглядом.
- Тех, кого вы, - ему всё ещё с трудом давалось это слово, - обратили.
- Если ты волнуешься о моём опыте, то их было достаточно.
- Мне хочется знать длину очереди, в которую я встал.
- О, - рассеянно произнёс Вольфганг, - тщеславие. Тщеславие – хорошее качество, я видел его в тебе. И страх. Это хорошо, что ты боишься, это значит, что ты благоразумен в достаточной степени.
Вольфганг втянул носом воздух и шагнул к нему, слишком стремительно для человека его возраста. Майкрофт даже не успел определить, что именно показалось ему наиболее страшным – скорость, слившееся воедино движение, угольно-чёрные слившиеся с белками зрачки или же клыки, видневшиеся между неестественно покрасневших губ.
Вольфганг толкнул его на диван, грубо схватив за плечо, заламывая голову. Майкрофт вцепился руками в обивку дивана, в голове пугающе билось жалкое "Быстрее! Быстрее! Быстрее!". Вольфганг замер. Напрягся, одновременно чуть ослабляя хватку, и изменившимся хриплым голосом произнёс:
- Расслабься. Я… буду осторожен.
Он закрыл глаза, и в тот миг, когда клыки прорвали артерию на его шее, и из раны хлынула потоком его прежняя жизнь, он был совершенно спокоен.
***
Шерлок, к которому он пришёл через год, сказал: "Это невозможно". Когда он ухмыльнулся и предложил проверить – в качестве эксперимента, брат взглянул на него очень странно. Но почему-то кивнул.
Двое суток он не двигался, держа на руках тело брата. Убаюкивая его, как в детстве. Прижимая к его губам собственное истерзанное запястье. Сжимая в объятиях, когда Шерлока начинало выламывать в очередной судороге обращения. Прислоняя к себе, к собственному медленно бьющемуся сердцу. Дотрагиваясь губами до спутанных волос и мраморно бледного лба. Отгоняя мысли о том, что любое перерождение может дать сбой. Вспоминая, как младший брат болел в детстве, как он по ночам прокрадывался в спальню, где сидела мама, и щупал ему лоб. Как маленький Шерлок открывал лихорадочно блестящие глаза, встречал его взгляд и улыбался в забытьи. Ощущал всем своим существом костлявое, почти невесомое тело на его руках, то пылающее лихорадочным жаром, то застывающее почти что в окоченении трупа. Он гнал от себя мысли об ошибке. О том, что он ничего не может исправить и – уже - не может ничего контролировать.
Когда на исходе второго дня Шерлок открыл глаза, он почувствовал, что его руки разжимаются, словно все кости расплавились в накатившей волне облегчения.
- С добрым утром, Шерлок, - улыбка брата, широкая, как в детстве, обнажившая клыки, была последним, что он увидел перед тем, как потерял сознание.
***
Он помнил две причины, которые назвал ему Вольфганг тогда, в кабинете.
"Ты сможешь очень долго отвечать за безопасность страны, мальчик. И ты всегда сможешь защитить своего младшего брата".