18:45 

О молчании

Amnezyna
Граммар-далек Ѣ / Человек-кроссовер © Snake Gagarin
Пришла я неделю назад с "Гражданки" и мне хотелось поговорить об этом. В частности, хотелось поговорить про ОТПшечку, потому что Вижн, полагающий, что он ухаживает за Вандой, представлял собой зрелище ещё более душераздирающее, чем если бы этот ромком был более ром и менее ком. Но поскольку мою нежную любовь к Вижну разделяют... в общем, никто не разделяет, то я накинулась на первого, кто оказался в этот недобрый час онлайн. Под раздачу попала Staisy_, а дальше разговор незаметно превратился в горячий спор "нехороший ли человек Стив Роджерс или всё-таки просто дурак". Беседовали мы долго, и в конце я, как любой графоман, почувствовала непреодолимое желание поговорить об этом ещё и с "вордом". Захотелось что-то написать. Как заказывала - что-то и написалось.
Если бы у меня сейчас было поменьше косноязычия и затыка, то это был бы достаточно развёрнутый текст с взаимоотношениями Стива, Тони и Баки под названием "Золото дураков". Но - см. выше.

Картинку я искала другую, но нашла вот эту. Пусть будет.



© smlshin @ Deviantart

А вот эта ссылка на арт просто пусть полежит.

Канон: Avengers
Персонажи: Стив Роджерс, Баки Барнс, Тони Старк
Жанр: флафф, харт/комфорт
Размер: мини ~1800 слов
Предупреждение: это мой первый второй текст по "Авенджерам", и первый был внятнее

Опять этот стук. Мерный, гулкий, как будто в стену бьётся что-то тяжёлое.

Первый раз, когда он услышал этот стук, он вбежал к Баки в комнату, но тот встретил его ненавидящим взглядом. Таким, что Стив понял - следующий удар будет по нему, если он не уйдёт.

Тогда он отступил, а потом корил себя за слабость. Надо было остаться, уговорить высказаться. Принять удар, дать, наконец, в морду, самому Баки, если бы понадобилось. Ему-то что, он Капитан Америка, у него железная челюсть, и всё остальное тоже. Пресс, нервы, воля. А ведь он был нужен Баки, это должно было прятаться за ненавистью в его глазах.

Обнаружить, где Баки залёг на дно, было сложно, Стив не знал, что тогда помогло ему больше - разведданные или чутьё, подталкивавшее туда, где надо было их искать.

Первый раз он пришёл, постучал, точно зная, что Баки дома, но тот не открыл. Стив постоял под дверью и ушёл. Потом вернулся. А потом просто влез ночью в окно и сел в соседней комнате за стол на единственную колченогую табуретку. Он знал, что Баки не мог его не услышать, значит, знал, что он здесь. Стив просидел до утра и ушёл так же, как и входил - через окно.

В следующий раз он вскрыл замок на двери, мимоходом удивившись, что Баки спокойно обходится таким хлипким. Да и дверь можно было вынести, просто посильнее на неё облокотившись. Тем не менее, дверь он закрыл и снова уселся на ту же табуретку. Проснулся он уже утром. Спальня Баки была по-прежнему заперта.

Так он и взял себе за правило - каждую ночь, когда он был не на задании и не ждал срочного вызова, он проводил на кухне с мебелью, которая казалась сделанной для карликов. Однажды он прихватил с собой спальник, а потом не стал его забирать, просто скатал утром и прислонил скатку в углу. Зелёная блестящая ткань притягивала к себе внимание, как магнит, потому что казалась единственной новой, и оттого неуместной здесь вещью. Он был готов к тому, что вечером спальника не найдёт. Но жизнерадостно цветной свёрток стоял там же, где он его и оставил.

Иногда он думал, что будет, если оставить Баки записку. Что-нибудь вроде “привет”. Или “принести кофе?”. Или что-нибудь ещё, такое же безобидное. Но он прекрасно понимал, что если бы Баки хотел, он бы давно вышел к нему, или хотя бы оставил открытой дверь в спальню.

В одну из таких ночей, вытянувшись на жёстком полу, Стив и услышал стук. Спросонья он вообразил разрывы снарядов, и подскочил, одновременно выпутываясь из спальника, однако быстро сообразил, где он находится и откуда идёт звук. И побежал туда, где был нужен.

Не вышло. Не был.

Баки всегда был упрямым, но Стив помнил, что обычно ему удавалось его переупрямить. Баки хватало упёртости, но не хватало стивовской уверенности в результате - если попробовать подтянуться тысячу раз, на тысячу первый у тебя получится оторваться от земли.

Поэтому он даже не удивился, когда, уже привычно вскрыв замок и войдя в квартиру, он обнаружил на своей табуретке Баки. Удивился он другому - почему он назвал табуретку своей. Баки сидел, ссутулившись, скрестив руки, живую поверх железной, и смотрел на него исподлобья. Стив постоял немного, а потом сел - как есть, на пол. Баки не пошевелился, только опустил взгляд, следя за ним.

Сколько они так сидели молча, Стив не знал - чувство времени ему отказало. Баки смотрел то на него, то сквозь него, не то на стену, не то на стоявший у неё спальник, Стива всё подмывало оглянуться, вдруг Баки видит там что-то ещё, кроме линялых обоев и зелёного нейлона, но он поборол это желание. Потом Баки встал и пошёл в спальню. Дверь осталась открытой, но Стив не стал проверять, было ли это приглашением. Он лёг там же, где всегда.

А утром проснулся и, оперевшись на локоть, следил за тем, как Баки ходит по кухне, доставая из ящичков банку с кофе, сковородку, яйца. Баки покосился на него, ткнул вилкой в ответившую шипением сковороду. Сделал два шага, которых ему хватило, чтобы обойти стол, перешагнул через Стива и скрылся в спальне. Вернулся он оттуда, неся за спинку стул.

Тарелку он поставил между ними. Кружка - тоже одна, стояла там же, на равном расстоянии от обоих. Одна половина яичницы была почти полностью залита кетчупом, вторая осталась чистой, тёмно-коричневая корочка по краю изгибалась, как карта Флориды.

- Ну я, в отличие от тебя, не кулинар.

“Да ты с кетчупом даже тарелку съешь!” - Стив едва не произнёс это вслух, но первой фразы, которой обычно сопровождался стук тарелки с яичницей о стол семьдесят лет назад, не прозвучало. Во время еды Баки орудовал правой рукой, вот только по рёбрам, как раньше, он Стива ни разу не задел. И ни разу на него так и не взглянул.

Стив встал из-за стола.

- Спасибо.

Это было первое слово, повисшее между ними за последние полтора месяца. Баки кивнул, забрал тарелку с кружкой и повернулся спиной.

Вечером Стив вернулся с четырьмя маленькими бутылками кока-колы. Баки в комнате не было, поэтому он поставил их на стол, взял одну в руку и поднёс к глазам. Бутылка казалась совсем крохотной, не то, что когда-то.

Он взял вторую бутылку и подошёл к приоткрытой двери в спальню, встал в проёме. Баки сидел на кровати - почти так же, как тогда за столом, сгорбившись, руки сцеплены, живая обхватывает железную. Стив сделал ещё один шаг, опустился на кровать рядом. Поставил одну бутылку на пол перед Баки, под сцепленными ладонями, так, что костяшки пальцев касались металла крышечки. Баки повернул голову, Стив увидел движение кадыка. Пересохшие губы Баки разомкнулись.

Стив даже не предлагал Баки сменить квартиру. Тот всё равно бы послал его куда подальше, что-что, а посылать далеко Баки не разучился. Говорил он теперь более отрывисто и кратко, но пару раз Стиву удалось поймать его улыбку. Это не было полноценное возвращение, это не был Джеймс Бьюкенен Барнс, более известный как Баки, но это уже не был и Зимний Солдат. Это был даже не тот человек, который сидел за столом в кухне, глядя на Стива.

И однажды, когда Стив услышал мерный стук, он просто распахнул дверь в спальню и, останавливая очередной удар, схватил Баки за руку. Здоровую. Не железную. Прислонился ко лбу, холодному и скользкому от струящегося пота. Обхватил за плечо и с трудом усадил рядом с собой.

Стив держал Баки за руку с ободранными костяшками. У Баки всегда была плохая память, он даже не помнил имён своих подружек, Стиву приходилось подсказывать, пока очередная из них не давала Баки пощёчину. Их имена Баки не помнил и сейчас, в отличие от других имён - тех, кого он видел по нескольку минут.

- Я помню. Всех. Лица, одежду, свои движения, как будто я сделал это вчера, или как будто делаю это сейчас. Забавная штука, я помню их - но не помню, что мы с тобой делали тогда в клубе. Как его… “Розовая лагуна”? “Розовый фламинго”?

- “Фламинго”, - машинально ответил Стив.

А дальше Баки просто перечислял, ненадолго замолкая, словно перещёлкивая что-то в перечне, выбирая следующую запись. Потом они просто сидели, рука в руке, пока Баки вдруг не шевельнулся.

- Иди, - Баки толкнул его плечом. - Опоздаешь.

Такие ночи - со стуком по стенам, окровавленными руками и списком, бесконечным списком имён, - повторялись. Но следующим утром Стив видел, или ему казалось, что он видел, что-то новое, похожее и не похожее на прежнего Баки Барнса, с каждым разом этих черт становилось всё больше. Зимний Солдат уходил, уступая место кому-то другому, кого Стив по привычке звал “Баки”.

Это продолжалось, пока наконец Стив не услышал.

- Говард Старк, - сказал Баки. - В девяносто первом. И его жена.

Стив почувствовал, как сердце, не дающее сбоев, словно онемело. Он знал и ждал этого момента - когда Баки расскажет о том, что сделал что-то непоправимое. Но теперь стало легче, потому что это произошло.

На смену томительному ожиданию падения пришло другое ожидание, ноющее и дёргающее, как больной зуб, вот только болело что-то, чему не было названия. Тони не должен узнать об этом. Тони должен узнать, Тони имеет право знать. Но каждый раз, как только Стив думал о том, как он заговорит об этом со Старком, перед глазами вставало лицо Баки - пустые, расфокусированные глаза, размеренный голос, будто воспроизводящий записанную плёнку. И другие глаза - живые, почти весёлые. Как он мог привести в команду того, кто, пусть и невольно, не осознавая, сделал непростительное? Сейчас, когда он вновь обрёл Баки, до сих пор не смея поверить в свершившееся чудо, он не мог пожертвовать им вновь.

Но всё чаще его взгляд задерживался на Тони Старке. Он смотрел на него уже не как на соратника по команде, на друга - он смотрел на Тони так, как изучают больного. Когда Тони никто не видел, он застывал, как остановленная запись. Когда Тони никто не видел, его взгляд становился таким же - пустым и расфокусированным, и Стиву каждый раз казалось, что он слышит чужие мысли. Ноющая боль в несуществующей части тела усиливалась, он почти готов был встать и сказать: “Тони, нам нужно поговорить”, - и каждый раз в этот момент он вспоминал себя. Когда он первый раз взглянул в глаза Зимнего Солдата и понял, что Баки жив - но это не он, и никогда им не будет. И как многие недели после этого он задавал себе вопрос: может, лучше было не знать? Может, так было бы проще? Если бы Баки действительно остался на дне той пропасти, если бы он не видел чужого холодного взгляда в таких знакомых голубых глазах. Стив пугался этих мыслей, того, что они вообще могли прийти ему в голову, они были такими же чужими, как взгляд Баки.

И всё-таки - если? Если бы у него был выбор, что бы он предпочёл - знать или не знать? Выбрать ответ Стив не мог, потому что это означало бы предать Баки ещё раз. Но Баки был жив. Родители Тони - нет.

Что было бы, если бы Стив узнал, кто сотворил с Баки то, что превратило его в машину с отсутствием всего человеческого в глазах? Ответ на этот вопрос, в отличие от предыдущего, был однозначным и более того - он был дан Стивом со всей отпущенной ему силой. Что сделал бы Старк на его месте? Наверное, то же самое. Вот только не Баки убил Говарда Старка и его жену. Чужая рука лежала поверх руки Баки, когда он направлял машину Старков в дерево, незримо, но оттого не менее ощутимо. Настоящего Баки тогда не существовало.


Существует ли он сейчас?

Яичница, залитая кетчупом, только наполовину. Вглядываться дальше Стив боялся, ненавидел себя за это, и за то, что опять, снова и снова, сомневается в Баки.

Вот потому, когда он услышал имя Баки Барнса из уст Рамлоу, все эти вопросы словно обрушились на Стива одновременно. Он дрогнул.

Этого было достаточно.

Со всей ясностью Стив осознал это только спустя неделю после всего произошедшего безумия - в комнате с огромным панорамным окном, за которым раскинулся сад посреди пустыни.

Он смотрел на неестественно яркую, чуждую этому краю зелень, и вспоминал всё, что случилось с момента, когда он впервые вошёл в кухню с мебелью, казавшейся слишком маленькой для нормального человека. Первые слова Баки, их размеренность, точность, военная чёткость. Взгляд Баки. Взгляд Тони. Тогда, в башне Мстителей, и потом. И собственное молчание, которым он думал спасти всех троих.

Тогда стук и раздался вновь, мерный и глухой. Стены особняка Т’Чаллы хорошо гасили звук.

Только когда кулак Стива поймала чужая рука, он понял, что кто-то всё-таки его услышал.


@темы: Доктор, меня вылечат?, fanfiction, SHIELD happens

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Pride, procrastination and zombie

главная